?

Log in

No account? Create an account
Внимание

elhombresombro

Правила хорошего Антона

Мясо, виски, гейм-дизайн, спорт и секс


Previous Entry Share Next Entry
Трубка-2
elhombresombro

Рок-музыканты против Путина



Так ли это на самом деле? Действительно ли "быть рокером" автоматически означает поставить себя в оппозицию власти?

За последние несколько месяцев я не раз сталкивался в Рунете с попытками провокаций, направленных на то, чтобы разжечь в поклонниках тяжелой музыки ненависть к российской власти и пополнить с их помощью ряды протестного движения, целью которого является, в свою очередь, смена правящего режима в России. Конечно, корни этих действий находятся вовсе не в Интернете, а в реальной жизни – но и сетевых призывов к неформалам встать на баррикады встречается более чем достаточно.

Что же за этим стоит? Конечно, в настоящее время достаточно очевидно, что «пятая колонна», стремительно теряющая очки, отчаянно пытается заполучить новых сторонников и с этой целью обращает свой взор на неформальные движения. Главный принцип представителей псевдо-оппозиции – это делать дела чужими руками, что они и пытаются в очередной раз осуществить в данном конкретном случае. Чьими именно будут эти руки, для прохиндеев неважно – главное самим не замараться в крови и пороховой гари. Именно так, фактически по трупам, вошли в украинскую власть Кличко, Яценюк и Тягнибок. Дорогу им проложили люди, накачанные либеральной пропагандой.
То же самое пытаются сегодня сделать и с нами. После того, как подавляющая часть соблазненных ранее офисных работников, под влиянием кошмарных событий в Одессе и на Донбассе, пересмотрела свои взгляды, а русские националисты (на которых «пятая колонна» тоже возлагала определенные надежды) в большинстве своем вполне однозначно высказались в поддержку Новороссии, так называемые «оппозиционеры» начали судорожно искать, на кого еще они могли бы опереться. Кстати – самыми стойкими и преданными сторонниками антигосударственных сил всегда остаются лица нетрадиционной сексуальной ориентации. Вот и подумайте – с КЕМ вас пытаются поставить на одну доску…
К сожалению, их задача существенно облегчается тем фактом, что многие неформалы и так, без всяких увещеваний, считают, будто рок-н-ролл и его производные музыкальные жанры изначально являются орудием протеста, и что человек, объявивший себя неформалом, априори не имеет права ходить на выборы и быть хоть в чем-либо солидарным с лицами, представляющими правящие структуры. Подобные настроения, увы, можно встретить сегодня в довольно многих интернет-сообществах, посвященных рок-музыке. Вслед за наиболее оголтелыми представителями самопровозглашённой либеральной оппозиции, молодые неформалы повторяют антироссийские высказывания, похоже, даже не слишком задумываясь об их каннибальской сущности. По крайней мере, хочется верить, что они об этом не задумываются.
Но так ли все обстоит в действительности? На самом ли деле рок-музыка – не более чем средство выразить свое недовольство властью и идеальная звуковая дорожка для уличных погромов с горящими покрышками?
Конечно, на первый взгляд может показаться, что это именно так и есть – ведь на протяжении множества десятилетий истории рок-н-ролла его и впрямь не раз использовали в качестве инструмента политической борьбы.

Однако – согласитесь, в качестве такого инструмента можно использовать на самом деле что угодно – литературу, кино, телевидение, театр… Что совершенно не означает, впрочем, будто все эти вещи изначально были созданы именно с такой целью. В конце концов, те же покрышки были когда-то изобретены вовсе не для того, чтобы с их помощью выражать свой протест против власти.
И все-таки: почему к року сформировалось априорное отношение как к музыке радикалов, за которыми нужен глаз да глас? Да все потому, что такое отношение к этой музыке целенаправленно формировалось – причем, формировалось людьми, к созданию музыкальных произведений отношения не имеющими. Конечно, делается это исподволь, постепенно – необходимые аксиомы внедряются в сознание людей годами и десятилетиями. Последующие поколения живут уже в слегка видоизмененном мире, в котором если ты слушаешь рок – значит, обязан быть бунтарем и швыряться «коктейлями Молотова».
Так, в 2001-м году в Москве была опубликована книга американцев Лесли Гамильтон и Брэндона Торопова «Искусство разговора на любую тему: от аэродинамики до хиромантии». Как явствует из названия, было то не что иное, как пособие по общению, адресованное людям, которые сами знают не слишком много, но все же хотят производить впечатление на окружающих. В главе, посвященной року, там прямо было заявлено: «главное, что вам следует знать об этой музыке – то, что это музыка протеста. Те, кто посещает рок-концерты (и играет их), делают это для того, чтобы выразить свой протест».
«Итак, что же такое рок-н-ролл? Это современная музыка, выражающая открытый или скрытый протест, - пишут Торопов и Гамильтон. – Многим его поклонникам не понравится такое определение, но все же в нем заключена суть». (Чувствуете, как уже запахло фальшью? «Мы знаем, что ляпнули несусветную глупость, но все равно будем продолжать настаивать на своем»).
«Протест – вот ключевое слово, - утверждают они абзацем ниже, вдалбливая этот постулат в сознание своего читателя. – Рок-н-ролл, возбуждая подростковые гормоны, начав с таких городов, как Мемфис, Новый Орлеан и Чикаго, волной победного шествия покатился по стране. Завязалась борьба за определение этой музыки: музыка безусловного протеста начала бороться за то, чтобы ее принимали все. Эта вечная борьба не прекращается и сегодня – ведь рок-н-ролл по сути своей – это музыка взросления».
«Главным недостатком этой музыки является ее однообразие. Если ее слушатели не стремятся таким образом выразить свой протест, то она очень скоро надоедает», - на полном серьезе пишут эти люди, которые «разбираются» в рок-музыке настолько хорошо, что уже несколькими страницами далее заявляют: «Вдова Кобейна, Кортни Лав, продолжила его дело и довела группу до невероятного уровня экстравагантности». И ни разу не упоминают о том вкладе, который внесла в мировую рок-музыку британская группа Queen. Так, как будто этого грандиозного коллектива и вовсе никогда не существовало.
Таким образом, те люди, которые изначально не владеют никакой информацией о рок-музыке (а таких людей, согласитесь, немало), прочитав эту книгу или что-нибудь наподобие, будут после этого иметь предвзятое мнение о рок-музыке и ее поклонниках. Кстати, отличную отповедь всем подобным личностям дал недавно один американский мотоциклист, адресовав ее даме, которая запретила своей дочери «разговаривать с грязным байкером»:
«Да, я – большой парень весом в сто двадцать килограммов, езжу на мотоцикле и весь покрыт татуировками, - написал он на своей странице в социальной сети. – Я работаю сварщиком, я люблю пошуметь, я пью пиво, ругаюсь и выгляжу так, будто готов сожрать вашу душу, если вы как-нибудь не так на меня посмотрите.
Чего вы не знаете обо мне – так это того, что я живу в счастливом браке уже одиннадцать лет, а мои дети зовут меня «папочкой». У меня есть высшее образование, а моя мать гордится мной и всем рассказывает, как она счастлива, что у нее есть такой замечательный сын. Мои племянники и племянницы всегда рады повидаться со своим дядюшкой, а когда моя дочь сломала руку, я плакал больше, чем она. Я читаю книги, я помогаю людям, я не забываю выразить свою благодарность ветеранам, и… я даже плакал на фильме «Армагеддон».
Так что, в следующий раз, когда кто-то вроде меня улыбнется вашей маленькой дочери, а вы оттащите ее за руку и скажете: «Нет-нет, дорогая, мы не общаемся с грязными байкерами» - помните, что вы не только наносите оскорбление человеку – помните еще и о том, что «грязный байкер» может оказаться первым, кто вбежит в ваш дом во время пожара, чтобы спасти от превращения в уху золотую рыбку вашей дочери».
Впрочем, это – всего лишь небольшое отступление, поскольку речь у нас идет не о негативном отношении к неформалам как таковым (это, все-таки, отдельная большая тема, и о ней впору писать книги, а не статьи), а лишь об однозначном восприятии их как этаких «сынов анархии», которых хлебом не корми, дай что-нибудь разрушить или ниспровергнуть.
Но где же нам искать доказательства обратного?

Возможно, кому-то может показаться, что данная тема вообще высосана из пальца – но это не так. Касаемо данного вопроса существует даже академическая литература. Например – книга Дэвида Таунсенда (не путать с музыкантом Девином Таунсендом) «Меняя мир: культура рок-н-ролла и идеология».
«В основе этой работы лежит понятие о том, что такое рок-н-ролл, что он означает и о чем говорит со слушателем, - пишет Таунсенд. – Сегодня складывается впечатление, что рок-музыке достаточно редко воздают должное как одному из полноценных видов искусства, что средства массовой информации и интеллектуальное сообщество относят рок к категории менее «зрелой» или «серьезной» художественной деятельности. Большинство критиков употребляют общий всеобъемлющий термин «поп», когда говорят о любой популярной музыке, включая всех современных рок-музыкантов – как если бы факт огромного коммерческого успеха рок-н-ролла означал, что эта музыка не может восприниматься всерьез, наряду с произведениями композиторов классической эпохи, или хотя бы с джазом. За пределами артистических кругов рок-н-ролл также пользуется меньшим доверием людей. Слушатели, которые не являются поклонниками рока, как правило, склонны игнорировать те идеи, чувства и убеждения, что выражены в форме рок-песен. В лучшем случае их отвергают как причудливо наивные, в худшем же – как ребячество, вообще не стоящее внимания».
Такой угол зрения, вероятно, в большей степени свойственен западному сообществу, поскольку у нас, в России, напротив, принято считать рок музыкой более интеллектуального толка. Однако вот что пишет Таунсенд далее:
«Еще более тревожащим является тот факт, что такое отношение разделяют и многие среди самих поклонников рок-музыки. Мы можем слушать рок-радио, танцевать и петь под нестареющую классику или новые хиты, но когда мы собираемся в серьезных, интеллектуальных компаниях, чтобы поделиться своими мнениями по поводу важнейших идей и событий современности, то оставляем рок-н-ролл позади, пряча его в шкаф, где у нас пылятся старые бейсбольные перчатки и куклы Барби. Для меня, как для выросшего на рок-н-ролле представителя поколения бэби-бума, такое дезертирство – или смущение, колебания, назовите это как угодно – бросает печальную тень на приближающийся средний возраст: конечно, в молодости мы верили во все эти великие идеалы, но это было в пору, когда мы были молоды и беззаботны, а теперь у нас есть обязанности, и все уже не так просто».
Как видим – хоть причину снисходительного отношения к рок-музыке автор исследования опять называет другую (детство, ребячество), проблему он обозначает вполне конкретную и очень похожую на нашу (блин, да я сам прекрасно помню фразу «Ты что, сатанист?», прозвучавшую из уст родного отца при виде моих перстней – один из которых, к слову сказать, был украшен христианской символикой). И – точно так же многие неформалы искренне полагают, что раз уж они «назвались груздями», то обязаны после этого «полезать в кузов» и «бороться с Системой». Борьба эта, правда, по большей части, происходит со спиртным, путем его поглощения – но это тоже большая отдельная тема, которую мы достаточно подробно осветили в статьях цикла «Поколение Хэ».
Таунсенд, как и многие другие исследователи популярной музыки, видит корни рок-н-ролла в блюзе – музыке, созданной чернокожими рабами англо-саксов еще в XIX веке. Казалось бы, где, как не среди людей, силой и обманом вывезенных в чужую страну и обращенных там в рабство, возникнуть протестным настроениям. Однако для негров блюз (который они начали играть, только прибыв в Штаты, в родной Африке у них такой музыки не было) был не формой протеста, а наоборот, являлся разновидностью эскапизма.
Исследуя, вместе с Дэвидом Таунсендом, историю развития американского рок-н-ролла, мы довольно скоро обнаруживаем, что единственным «протестом», который во все времена был присущ рок-музыке, является протест против войны и мобилизации – но никак не стремление самостоятельно воевать с правительством или полицией. К слову сказать, именно Вторая Мировая война, по мнению Таунсенда, стала одним из решающих этапов развития рок-культуры (кстати, если помните старенькую уже статью про байкеров, военные дела действительно оказали на эту культуру огромное влияние).

Участие Соединенных Штатов Америки во Второй Мировой войне продолжалось всего три года и восемь месяцев, что, с точки зрения всей жизни отдельно взятого индивидуума, не так уж и много. Для большинства из нас воспоминания о некоем конкретном периоде нашей взрослой жизни довольно быстро сливаются, превращаясь в один бесконечно долгий день, события которого не сильно отличаются друг от друга (детство и юность мы помним значительно лучше). Постоянные изменения в окружающем мире настолько привычны для нас, что попади мы в середину семидесятых, эта эпоха показалась бы нам архаичной и совершенно не похожей на сегодняшнюю жизнь.
Для людей, переживших войну – в данном случае американцев – это, надо полагать, было по-другому. Для всего населения США – школьников, молодых людей, стариков – война стала самым значительным, неизгладимым воспоминанием их жизней, окрасившим и сформировавшим каждую их мысль и все элементы мировосприятия на протяжении последующих десятилетий.
Сутью Второй Мировой войны является то, что современная мировая история началась в тот момент, когда она закончилась. Вторая Мировая была, при всей своей разрушительной сути, своеобразным актом творения, «большим взрывом», который задал тон всему, что произошло в последующие десятилетия. Нет ни одного крупного исторического события, случившегося с тех пор, которое не имело бы отношения к той войне. Так что мы не можем говорить об исторических тенденциях в американской музыке, абстрагировавшись от военных лет – поскольку правда заключается в том, что жизнь тогда остановилась, а эволюция закончилась – и американская музыка, вместе со всей остальной Америкой, была поглощена войной. То, что было дальше, явилось уже новым началом, чистым листом.
«Рок-н-ролл» никогда не был «просто музыкой», - пишет Дэвид Таунсенд. – Хэви-метал, ритм-энд-блюз, арт-рок, нью-вэйв и прочие направления являются его подкатегорями или поджанрами, которые все вместе составляют единое целое. Рок-н-ролл – это движение, образ жизни, культура и, возможно, идеология. Это – традиция, в некотором смысле – фольклор, во многом – система убеждений. И все, чем рок-н-ролл является сегодня, обязано своим появлением тем двум, максимум трем годам, когда ткань американской поп-культуры была разорвана, а затем соткана вновь, после чего взрывным образом началась новая эра».
Оглядываясь назад, мы сегодня можем легко визуализировать те первые дни истории рок-н-ролла. В настоящее время они воссозданы во множестве телепередач, фильмов, журнальных статей, биографий и антологий. То были счастливые дни, когда олдскульный рок-н-ролл раздавался, как говорится, «из каждого утюга», когда Элвис был королем, когда они пели все эти замечательные песни о любви, проникавшие в самые потаенные глубины человеческих сердец. Пятидесятые годы навсегда запечатлены в американской национальной памяти именно образами такого рода.
Тем не менее, несмотря на спорадические приступы ностальгии, рок-н-ролл пятидесятых не выжил в качестве «популярной» музыки таким же образом, как это произошло с роком шестидесятых. К року пятидесятых почти всегда и везде относятся как к своеобразной музейной редкости, к которой обращаются, скорее, не из любви, а из ностальгического любопытства – в то время, как рок, начиная от The Beatles и до настоящего момента считается «современным», как бы он ни звучал. Рок шестидесятых до сих пор звучит на популярных радиостанциях, даже в России: Боб Дилан, The Rolling Stones, Beatles, The Doors, Джими Хендрикс и многие другие связаны с современностью невидимым культурным мостиком, а многие из больших звезд сцены: Стив Уинвуд, Джон Фогерти, Эрик Клэптон – являются ветеранами шестидесятых.
Однако наследие первых рок-н-ролльщиков не имело такой же долговечности в мире, который сформировался после The Beatles. Популярность Элвиса с 1963-го года была ограничена, в основном, его стареющими поклонниками первой волны, в то время как в глазах молодого поколения он выглядел чем-то вроде ходячего недоразумения. Чак Берри достиг своего последнего большого успеха в 1972-м, с песней “Ding-a-Ling”, и выступал, в основном, для более взрослой аудитории. Литтл Ричард, Джерри Ли Льюис, Everly Brothers, Карл Перкинс – все они оставались безучастными к развитию рок-культуры уже с начала шестидесятых.
«Последствием этого исторического разделения, - пишет Таунсенд, - является то, что люди, родившиеся в семидесятые, могут по памяти пересказать тексты Beatles и Боба Дилана, но великие мелодии первородного рок-н-ролла едва знакомы даже тем, кто был ребенком или подростком в ту самую эпоху, когда происходило изначальное становление этой музыки. И это очень плохо – потому что музыка того времени – особенно из эпохальных 1956-го и 1957-го – по-настоящему отличная музыка. Конечно, ей не хватает каких-либо политических или социальных тем, в ней нет кричащих гитарных соло или наложенных сверху синтезаторных партий, а качество записи, как правило, довольно плохое (и не в стерео). Но энергия, жизненная сила и самобытность того прорывного рок-н-ролла не имеет себе равных среди почти всего того, что появилось потом».
Именно здесь мы находим подтверждение того, что первородный рок-н-ролл был свободен от каких бы то ни было политических предпосылок, что это была музыка для души и для любви. Но как и когда, в таком случае, сформировалось это предубеждение? Что ж, давайте попробуем разобраться и с этим вопросом.

В 1960-х несколько музыкантов, имена которых известны сегодня каждому поклоннику рока, начали создавать произведения, посвященные темам мира и любви. Это делалось в качестве противовеса военным действиям США во Вьетнаме. По мере того, как общественное мнение становилось все более негативно настроенным по отношению к той войне, популярные музыканты выражали это неодобрение в своем творчестве и в конечном итоге создали новый метод протеста.
Для начала очень влиятельный фолк-музыкант Боб Дилан записал песню “The Times They Are A-Changin”. Написанная в 1963-м, как раз перед тем, как американский народ начал выказывать неодобрение действиями своих властей во Вьетнаме, эта песня являет собой простенькую мелодию, сыгранную на акустической гитаре и губной гармошке. Строчки «Там, в отдалении, идет битва, и она нарастает, скоро от нее задрожат ваши окна и затрещат ваши стены» являются очевидным указанием на вьетнамскую военную кампанию. Дилан идет дальше и поет следующее: «Идите по стране, матери и отцы, и не критикуйте то, чего вы не можете понять. Ваши сыновья и дочери вышли из-под вашего подчинения». Хоть на первый взгляд и может показаться, будто Дилан в этом произведении призывает людей перестать пытаться понять природу войну, на самом деле Боб хочет сказать кое-что другое. Пользуясь инструментами, которые предоставляет поэзия, он показывает недоумение, отчаяние и гнев, с которыми множество родителей встречают известие о том, что их дети отправлены на войну.
Кроме того – в 1966-м появился антивоенный плакат, рекламировавший выступление популярныхе рок-групп Jefferson Airplane и Mystery Trend. В центре этого плаката была размещена масштабная военная сцена, созданная с использованием черного, белого и красного цветов и изображавшая вооруженных автоматами солдат и самолеты-бомбардировщики. Над нею было написано «Вьетнам» - тем же шрифтом, который использовался на агитплакатах американской армии. Под словом «Въетнам» белой краской было написано слово «Мир».
Позднее Джон Леннон, ранее являвшийся участником мегапопулярной рок-группы The Beatles, записал песню “Give Peace a Chance”. По сути это, фактически, была почти живая запись, созданная силами нескольких человек, собравшихся в студии в Монреале. Спетая в сопровождении только гитары Леннона, а также тамбурина и хлопков в ладоши, песня призывала слушателей задуматься над ее основным посылом: «Давайте дадим миру шанс». Эта песня стала искусным и эффективным протестом против войны, продемонстрировавшим, как много людей были настроены против вьетнамской кампании США.
А в августе 1969-го состоялся музыкальный фестиваль Woodstock – наиболее значимое музыкальное событие конца десятилетия, центральным посланием которого также являлась тема мира. Объявленное как «три дня мира и любви», это мероприятие собрало несколько тысяч посетителей – не в последнюю очередь, благодаря сильному составу выступавших, среди которых присутствовали известные и популярные рок-исполнители. Вероятно, наиболее запоминающимся выступлением стало исполнение американского гимна “The Star Spangled Banner” от виртуоза гитары Джими Хендрикса. Меньше, чем за пять минут, Хендрикс в очередной раз продемонстрировал свое великолепное владение инструментом, сумев на своей гитаре даже сымитировать несколько звуков сражения, включая автоматные очереди и взрывы. Потом Джими исполнил фрагмент мелодии, которая в Соединенных Штатах обычно звучит во время почетных похорон погибших военных. Таким образом музыкант заложил в свое выступление антивоенный протест, не сказав ни единого слова.
И – таким образом мы видим, что в шестидесятые годы двадцатого века рок действительно в значительной степени являлся «музыкой протеста». Именно в таком виде он и вошел в дальнейшие летописи. Вот только тот факт, что это был протест не против существующего уклада жизни, а против войны, которая сама является его нарушением, постепенно стерся из людской памяти. Последующие поколения, все сильнее от той войны отдалявшиеся, автоматически воспринимали рок – музыку любви и мира – как нечто бунтарское и революционное. Именно оттуда растут корни странноватого априорного утверждения Гамильтон и Торопова.



Недавно, переводя для журнала Classic Rock подборку материалов о группе The Doors, я был поражен тем, насколько много песен Джима Моррисона (того самого человека, которого принято считать главным бунтарем среди музыкантов) были посвящены его отношениям с различными девушками, а также приему наркотиков и ощущениям от этого. Знаменитейшая песня “Riders on the Storm”, которую принято считать чуть ли не гимном нескольких поколений, на самом деле родилась из… воспоминаний Джима о том, как он ехал автостопом по флоридской дороге, чтобы навестить очередную подружку. Еще одна знаменитая «бунтарская» песня The Doors – “Break on Through (To the Other Side)” – также повествует о любви и наркотиках. Даже легендарный демарш Моррисона против полиции, после которого вокалист был арестован прямо на сцене, состоялся лишь после того, как некий коп обрызгал перцовым газом самого Джима, приняв его за пробравшегося за кулисы фаната. Так где, говорите, там бунтарство и протест?
Они появляются, когда посредником между вами и музыкантом становится кто-то третий. Кто-то хитрый, кому необходимо получить в свое распоряжение контроль над вашими разумами. Именно они – пользуясь тем, что вы либо не знаете языка, на котором поют ваши кумиры, либо не особо вникаете в содержание песен, вкладывают вам в головы тот смысл, который нужен им. Я сам однажды был свидетелем подобной практики. Это случилось в 1999-м году, когда какая-то американская религиозная организация (сейчас не помню, были ли то мормоны или кто-то еще) провела в Ростове-на-Дону мероприятие под названием «О чем они поют?». Оно представляло собой не что иное, как попытку выдать тексты групп R.E.M., Nirvana и еще нескольких за… славословия Господу. Разумеется, всякий, кто в должной мере знает английский язык, прекрасно понимает, что несмотря на наличие в клипе R.E.M. “Losing My Religion” отсылок к известным библейским историям, сама песня имеет с религией очень мало общего – это всего лишь откровение человека, запутавшегося в своих чувствах, а если вы в курсе некоторых подробностей личной жизни автора текста, Майкла Стайпа, то для вас не будет секретом и то, о каких именно чувствах ведет он речь. Что же касается «Нирваны»… о, было крайне опрометчиво со стороны поклонников Бога записывать в свои ряды человека, спевшего в одной из самых известных своих песен: “Stay away, God is gay” («Держись подальше, Бог – гомосексуалист»). Когда я спросил ведущего вечера насчет этой строчки, тот, задумавшись довольно надолго, сказал, в конце концов, что Кобейн здесь имел в виду “gay” в значении «яркий, веселый». Я сделал вид, что поверил.
И ведь это – только один из примеров. А смысл можно вкладывать любой – как религиозный, так и, например, политический. В то время, как на самом деле практически все рок и метал-песни (за очень небольшим исключением) – если в них как следует вслушаться – оказываются на поверку произведениями о любви, расставании, предательстве, ностальгии, даже наркотиках – но только не о том, что мы должны быть «против государства».
Конечно – существует достаточно большая прослойка музыкантов, которые действительно вкладывают в свое творчество некий протестный контекст. Но – опять же, если вслушаться – мы практически сразу поймем, что протестуют они не против государственного режима, а против скуки, косности и ханжества окружающего общества – то есть, тех качеств, которые человеку никто не диктует «сверху» - он самостоятельно выбирает, каким ему быть. Вероятно, именно таким образом молодые неформалы и попадают в ловушку либеральной оппозиции – в тот самый момент, когда они, возмущенные образом жизни своих родителей (как правило, это «жить, чтобы есть»), уходят из дома, на улице их подхватывает под локоток некий «добрый дядя» и говорит: «Иди к нам. Здесь тебе найдётся место. Иди на баррикады. Кстати, Джон Леннон говорил то же самое». Но мы-то прекрасно знаем, что Джон Леннон ничего подобного не говорил. Он говорил буквально следующее: представьте себе, что нет ни правительства ни религии, и живите так, как будто их нет! То есть, этот мудрейший человек предлагал, иначе говоря, «не париться» - очередную разновидность эскапизма.
Возможно, кто-то вспомнит сейчас и о знаменитом протестном движении «русского рока». Что ж, друзья, здесь тоже не все так просто, как кажется. До определенного момента ряд музыкантов действительно казался искренними «борцами за свободу», которым очень легко было верить и сопереживать, за которыми легко было пойти. Но вот они стали делать странноватые заявления и совершать действия, суть которых уже нельзя трактовать как попытку что-то улучшить в своей стране (к чему, по идее, должен стремиться любой такой «борец»). Стали делать то, что вполне однозначно можно понимать лишь как попытку нанести как можно больший вред. Радуются любым неудачам собственной страны и сетуют на любые ее успехи. Что это? Безумие? Но оно ведь, кажется, не распространяется воздушно-капельным путем, и музыканты не могут подхватить его друг от друга на сборных концертах. На самом деле ответ вполне очевиден: некоторые музыканты элементарно продались – причём, к сожалению, даже не в плане облегчения саунда, который у них никогда особенно тяжелым и не был. Недавно, увидев в сети фотографию одного известнейшего российского музыканта, признанного «светоча» русского рока, рыдающего от счастья на плече у Анатолия Чубайса. В этот момент я подумал, что возможно, Юра «получил эту роль» раньше, чем мы можем даже предполагать…
Кстати, давайте-ка вспомним, что они там играли тогда, в восьмидесятые и девяностые. Насколько могу судить лично я, творчество тех групп из обоймы «русского рока», которые представляли (и продолжают представлять) наибольший интерес в музыкальном и лирическом плане – «Агата Кристи», «Аукцыон», «Звуки Му», «Наутилус Помпилиус», «Пикник» и еще нескольких, всегда были свободны от любой политической составляющей, или, по крайней мере, ее присутствие было в них минимальным, почти незаметным. «Нау» всегда противопоставляли себя быдлу, ханжеству, обывательскому образу жизни, пели романтические песни о любви и нечто отрешенно-философское. Петр Мамонов из «Звуков Му» также обличал обывателя – только другим способом, влезая в его шкуру и демонстрируя на сцене и в песнях всю омерзительность такого типажа. «Аукцыон» полностью посвящал свои песни внутренним духовным поискам отдельно взятого человека, а «Пикник» - вообще мистики-эзотерики. «Агата» лишь в двадцать первом веке уже спела песню под названием «В интересах революции», да и та, по сути, являет собой глумление над идеалами этой самой «революции», в ней достаточно хорошо расшифровано, для чего на самом деле они делаются. Ну и, опять же, очень легко припомнить, что подавляющее большинство протестных песен в русском роке – это протест против войны…
Даже знаменитое цоевское «Мы ждем перемен» не получится использовать в качестве инструмента политической агитации. Ведь это – отчаянный крик против монотонности существования, против ежедневного «ничего не происходит», в котором, опять-таки, повинны вовсе не партия и правительство, а наше ближайшее окружение – которое, к слову сказать, останется тем же самым абсолютно при любом режиме. Эту ситуацию запросто можно перенести куда-нибудь в американское захолустье – и существуют сотни, если не тысячи американских фильмов и песен на эту тему! Нам только кажется, что в наших бедах повинен кто-то далекий, убив или свергнув кого-то, мы сможем все наладить, но… это иллюзия. «Кащеева смерть» не принесет избавления. Мы все это когда-то уже проходили.
«В восьмидесятые достаточно было заорать со сцены «Красные ублюдки!», чтобы на тебя обратили внимание, и твоя группа стала популярной», - поделился однажды секретом Максим Покровский из «Ногу Свело». Что ж, мы прекрасно помним, как именно некоторые этим рецептом пользовались.

Несмотря на то, что культура, несомненно, особым образом связана с идеологией, французский философ двадцатого века Луи Альтюссер утверждал, что искусство и культура не являются только лишь частью идеологических воззрений общества. Альтюссер говорил буквально следующее: «Отображение человеческого опыта в культуре позволяет нам увидеть идеологию, в которой он рождается, вываривается, и от которой впоследствии отделяется как искусство, но продолжает при этом на нее указывать». Вот почему мы должны понимать, как действует идеология в целом, и как она пронизывает всю человеческую деятельность – чтобы мы могли начать понимать сложные взаимоотношения между культурой и идеологией.
Идеология являет собой результат человеческого восприятия, пережитого опыта самого человеческого существования. Этот «пережитый опыт» по-своему взаимодействует с «реальным миром». Идеология, таким образом, являет собой одновременно как иллюзию объективной действительности, так и аллюзию на нее. Она не является подлинными условиями существования «реального мира», который люди представляют и объясняют себе и другим посредством идеологии. То, какой становится их идеология, зависит от того, как они относятся к условиям своего существования. Иначе говоря, идеология насыщает повседневное существование человека, наполняя его здравым смыслом.
На материальном уровне функцией идеологии является воспроизводство отношений между людьми и их повседневного образа жизни. Сегодня, в классовом обществе, существуют целые государственные институты (здесь я говорю об этом безотносительно к некоему конкретному государству), занимающиеся разработкой все новых и новых идеологических теорий, направленных на то, чтобы превалирующая идеология сохранялась и воспроизводилась в будущем. Популярная музыка с давних пор является одним из самых мощных инструментов воздействия на психологию и настроение народных масс. Именно поэтому она всегда и будет одним из излюбленных инструментов, которыми пользуются те, кто желал бы этими массами управлять. Всякий раз, когда поблизости нарисуется некто, пытающийся доказать, что рок-музыка – это не что иное, как призыв достать булыжник из мостовой, пошлите его подальше. Думайте собственной головой. Идеология должна оставаться на своем уровне существования, а музыка – быть от нее свободной.

promo elhombresombro october 14, 2014 17:33
Buy for 50 tokens
Если вы хотите, чтобы о ваших товарах или услугах мгновенно узнавали тысячи людей - обращайтесь ко мне. Более 10 лет работая в медиа-сфере, я отточил мастерство создания рекламных текстов до такой степени, что если людям не сказать, что они видят перед собой рекламу, то они ни за что не догадаются…

  • 1
я думаю тут все намного хуже. На Украине футбольные болельщики представляли одну из главных сил майдана, и в последующих разгромах противников хунты, так как это большое количество молодых людей, крепких, в большинстве без особого рода деятельности и достаточно организованных.

Попытки оппозиции привлечь на свою сторону представителей разных молодежных групп, в том числе и фанатов тяжелой музыки и желание настроить их против власти, означает стремление оппозиции заручиться силовой поддержкой организованных групп хулиганов для последующей борьбы с полицией и со своими оппонентами.

Да, да, да. И в отношении поклонников рока оппозиция также предпринимает такие попытки.

Справедливости ради

Я бы поспорил с тем, что присутствие политической составляющей здесь "минимально, почти незаметно".



Но дело не в этом, а в том, что протестом в 70-ые и до середины 80-ых было уже то, что пели не такие песни, какие было принято исполнять со сцены, и не так, как было принято. Современному слушателю, например, непонятно, почему считалась бунтарской группой "Машина времени", а в 76-ом "Битва с дураками", "Марионетки", Солнечный остров" казались смелыми и крамольными. А за что выгнали с работы и исключили из комсомола Гребенщикова? За тот же, как сейчас говорят, "неформат", только идеологический. Считалось (как оказалось, не без оснований), что для подрыва устоев вовсе не обязательно призывать к свержению строя, достаточно шагать не в ногу.

Edited at 2015-04-14 01:47 pm (UTC)

  • 1