October 25th, 2011

promo elhombresombro october 14, 2014 17:33
Buy for 50 tokens
Если вы хотите, чтобы о ваших товарах или услугах мгновенно узнавали тысячи людей - обращайтесь ко мне. Более 10 лет работая в медиа-сфере, я отточил мастерство создания рекламных текстов до такой степени, что если людям не сказать, что они видят перед собой рекламу, то они ни за что не догадаются…
Внимание

Типичные ошибки сетевых критиков

Оригинал взят у apervushin в Типичные ошибки сетевых критиков
ЖЖ ожил? О! Надо что-нибудь срочно написать...

Почитывая сетевые отзывы на свои тексты и на тексты коллег, определил несколько типичных ошибок критиков-самоучек. Расположу их по частоте употребления в порядке убывания.

1. Сетевые критики свято убеждены, что автор несет полную ответственность за обложку и аннотацию. Ошибка людей, далеких от издательской кухни. За двадцать лет в этом бизнесе мне только однажды удалось настоять на изменении обложки (слишком мощно облажался художник), а мои авторские аннотации почти всегда правят (периодически -- до полной неузнаваемости).

2. Сетевые критики свято убеждены, что название книги всегда принадлежит автору. Ошибка людей, далеких от издательской кухни. Издатель часто меняет название в угоду массовому читателю, который, по мнению издателя, никогда не купит книгу под названием "История развития ракетной техники в Веймарской республике и Третьем рейхе", но точно купит книгу под названием "Астронавты Гитлера".  Издержки производства, ничего личного. Самое же противное в этой ситуации, что издатель давно повадился менять названия и у художественных книг, выказывая этим неуважение и к писателю, и к его читателю. Особенно некрасиво это выглядит при переизданиях (к примеру, мой роман "Небесное копье" издавался под названиями "Операция "Копье"" и... "Крейсер "Варяг""), однако автору, работающему в коммерческой литературе, почти всегда приходится идти на компромисс, ибо, кроме издателя, есть еще и так называемый "оптовик", который зачастую и диктует, какое название должно быть на обложке.

3. Сетевые критики свято убеждены, что все соображения, изложенные автором в тексте -- это личная авторская позиция, поэтому ее можно критиковать, перенося всю тяжесть ответственности за усвоенные идеи на самого автора. Ошибка людей, далеких от писательской кухни.  Автор далеко не всегда может изложить собственную позицию прямым текстом, особенно если он с той или иной целью выбрал особого персонажа, а не альтер-эго. К примеру, я вовсе не разделяю взгляды альтернативного Юрия Гагарина из повести "Небо должно быть нашим" или политические приоритеты боевых летчиков из цикла "Пираты XXI века", но если уж я выбрал их в качестве персонажей, глупо и подло "подминать" их под себя.

4. Сетевые критики свято убеждены, что автору можно приписывать низменные мотивы, если ясно изложенная авторская позиция хоть как-то не совпадает с позицией критика. В ход сразу идут хлесткие эпитеты, среди которых "малокомпетентный" -- самый мягкий. Ошибка людей, далеких от дискуссионной кухни. У автора могут быть самые разные мотивы, он может в чем-то ошибаться, но его позиция заслуживает внимания и уважения хотя бы потому, что он сумел изложить ее читабельно -- грамотным языком, а это умеет делать, увы, не каждый умеющий писать.

5. Сетевые критики свято убеждены, что можно обсуждать некий ненаписанный автором текст, который мог бы появиться взамен существующего, если автор был бы не так глуп или это был бы совсем другой автор. Ошибка людей, далеких от литературоведческой кухни. Никакого другого текста быть в принципе не может, как не было и этого текста, пока автор не взялся его написать.

И напоследок -- сетевые критики свято убеждены, что, пользуясь сетевой анонимностью, имеют право называть автора как угодно, не стесняясь в выражениях (в качестве примера -- небольшая часть тех оскорблений, которыми меня принято осыпать в Сети: "Антоша", "пейсатель", "журналюга", "типичный журналюга", "пачкун", "графоман", "плагиатор", "дурак", "поцреот", "либераст", "совок", "невежда", "моральный урод", "малоизвестный в узких кругах", "агент ЦРУ", "агент британской разведки", "ненавистник России и СССР", "троечник", "псевдоинтеллектуал", "пещерный нацист", "украинофоб", "русофоб", "американофоб", "мерзавец", "редкий мерзавец", "списуалист", "мозгляк-фантаст", "дем-фантаст").

Уважаемые господа сетевые критики, хочу сообщить вам, что оскорбления, особенно столь громкие, говорят о вас куда больше, чем о человеке, которого вы взялись оскорблять...

Антон Первушин
Внимание

Гость из преисподней (2000)

- Пятница – последний срок! – Иван Игнатьевич хлопнул ладонью по столу, достал из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб
- Послушай, в прошлом номере уже был анонс, - редактор, видимо, понял, что начал чересчур резко, и слегка смягчил тон. - Мы просто обязаны дать этот материал в следующий. Но не можем. Как ты думаешь, почему? Да потому, что ты, - палец главного упёрся Алексу в грудь, - вот ты, Александр, как тебя там… - глаза редактора скользнули по висевшему на стене списку сотрудников, - Аверов… до сих пор ничего не написал. Снова возникает вопрос – почему? Ну? Почему?
«Козел… Козел… Козел…», - бегущая строка в голове журналиста как нельзя лучше выражала его отношение к шефу. Но вслух он сказал иначе:
- Очень уж скрытные ребята эти сатанисты. Никому особо не доверяют. Но на сегодня я забил стрелку…
- Что?!
- Простите, назначил встречу… с одним из них, вот. На кладбище. Представляете? Может быть, даже удастся понаблюдать за каким-нибудь ритуалом.
Главный задумался. Из внутреннего кармана его кожаного пиджака на свет появилась пачка «Собрания». Алекс жадно уставился на неё. Он не курил уже два дня.
Шеф прекрасно всё понимал. Поэтому сегодня Алексовым авансом стали пять сигарет из личных запасов Ивана Игнатьевича.
- Значит так, - сказал редактор «Донского репортера», сунув руку за отворот пиджака. - Когда пойдёшь туда, звякни Василию. Пускай где-нибудь в кустах с камерой заляжет. Ты этого сатаниста разведи на конкретный базар…
- Простите, не понял.
- Ну, вытяни из него фактов побольше. А Вася уж подберёт нужный ракурс.
Collapse )
Маньяк

Самая страшная сказка

- Минутку! - возмущенно заявил при аресте Дункан. - Пусть я потерял
удостоверение личности, но разве я больше не существую? Что за чепуха? У
меня есть права!
И Каменноликий спросил:
- Что такое "права"?
Да, именно это он и спросил. Тогда Дункан выхватил из бумажника
свидетельство о рождении и сунул его под нос этому идиоту.
Каменноликий прочитал вслух запись в документе и спросил:
- Что такое "мать"? Что такое "отец"? Что такое "рождение"?

Дорис Писерчи. "Наваждение"

Именно это и происходит, приятель. Именно это и происходит...
Внимание

Атака мертвецов захлебнулась

Вынужден констатировать, что никакого желания продолжать писать этот роман дальше у меня нет. Изнасиловать свой мозг до такой степени я не в состоянии. Или всё дело в том, что рамки жанра "зомби-апокалипсис" оказались для меня слишком узки?
Так что, проект "Атака мертвецов" заморожен на неопределённый срок. Возможно, что и навечно.
Вернусь пока к тому, что следовало написать уже очень давно...