Внимание

elhombresombro

Правила хорошего Антона

Мясо, виски, гейм-дизайн, спорт и секс


Previous Entry Share Next Entry
Внимание
elhombresombro

Ужасы ГУЛАГа: что на самом деле происходило там с Солженицыным



Поистине шокирующую информацию можно почерпнуть из воспоминаний самого Солженицына, а также его переписки с женой.

Весной 1945 года осужденного Солженицына отправили в Ново-Иерусалимский лагерь. Это кирпичный завод.
Застегнув на все пуговицы гимнастерку и выпятив грудь, вспоминает Солженицын, явился он в директорский кабинет.
«Офицер? – сразу заметил директор кирпичного завода. – Чем командовали?» – «Артиллерийским дивизионом!» (соврал на ходу, батареи мне показалось мало). – «Хорошо. Будете сменным мастером глиняного карьера».

Солженицын признаётся, что, когда все работали, он «тихо отходил от своих подчиненных за высокие кручи отваленного грунта, садился на землю и замирал».

4 сентября 1945 года его перевели в лагерь на Большой Калужской (в Москве). Здесь ещё на вахте он заявил, что по профессии нормировщик. Ему опять поверили, и благодаря выражению его лица «с прямодышашей готовностью тянуть службу» назначили, как пишет, «не нормировщиком, нет, хватай выше! – заведующим производством, т.е. старше нарядчика и всех бригадиров!»На этой высокой должности он продержался недолго: «Послали меня не землекопом, а в бригаду маляров». Однако вскоре освободилось место помощника нормировщика. «Не теряя времени, я на другое же утро устроился помощником нормировщика, так и не научившись малярному делу». Трудна ли была новая работа? Читаем: «Нормированию я не учился, а только умножал и делил в своё удовольствие. У меня бывал и повод пойти бродить по строительству, и время посидеть».

В лагере на Калужской он находился до середины июля 1946 года, а потом – Рыбинск и Загорская спецтюрьма, где пробыл до июля 1947 года. Почти всё время работал по специальности — математиком. «И работа ко мне подходит, и я подхожу к работе», – с удовлетворением писал он жене.

В июле 1947 года Солженицын объявил себя физиком-ядерщиком, и его перевели из Загорска в Москву в Марфинскую спецтюрьму – в научно-исследовательский институт связи. Это в Останкине.

В институте кем он только не был — то математиком, то библиотекарем, то переводчиком с немецкого (который знал не лучше ядерной физики), а то и вообще полным бездельником: опять проснулась жажда писательства, и он признается: «Этой страсти я отдавал теперь все время, а казённую работу нагло перестал тянуть».

Условия для писательства были неплохие. Решетовская рисует их по его письмам так: «Комната, где он работает, – высокая, сводом, в ней много воздуха. Письменный стол со множеством ящиков. Рядом со столом окно, открытое круглые сутки…».

О распорядке дня в Марфинской тюрьме, Солженицын пишет, что там от него требовались, в сущности, лишь две вещи: «12 часов сидеть за письменным столом и угождать начальству». Вообще же за весь срок нигде, кроме этого места, рабочий день у него не превышал восьми часов.

Картину дополняет Н. Решетовская: «В обеденный перерыв Саня валяется во дворе на травке или спит в общежитии. Утром и вечером гуляет под липами. А в выходные дни проводит на воздухе 3-4 часа, играет в волейбол». ВСПОМНИТЕ, ЭТО ВСЁ В ГУЛАГЕ!

Недурно устроено и место в общежитии — в просторной комнате с высоким потолком, с большим окном. Отдельная кровать (не нары), рядом — тумбочка с лампой. «До 12 часов Саня читал. А в пять минут первого надевал наушники, гасил свет и слушал ночной концерт». Оперу Глюка «Орфей в аду»…

Кормили, по словам самого Солженицына, так: «четыреста граммов белого хлеба, а черный лежит на столах», сахар и даже сливочное масло, одним двадцать граммов, другим сорок ежедневно. Л. Копелев уточняет: за завтраком можно было получить добавку, например, пшённой каши; обед состоял из трех блюд: мясной суп, густая каша и компот или кисель; на ужин какая-нибудь запеканка. А время-то стояло самое трудное — голодные послевоенные годы…

Солженицын весь срок получал от жены и её родственников вначале еженедельные передачи, потом – ежемесячные посылки. Кое-что ему даже надоедало, и он порой привередничал в письмах: «Сухофруктов больше не надо… Особенно хочется мучного и сладкого. Всякие изделия, которые вы присылаете, – объедение». Жена послала сладкого, и вот он сообщает: «Посасываю потихоньку третий том «Войны и мира» и вместе с ним твою шоколадку…»

Страстью Солженицына в заключении стали книги. В Лубянке, например, он читает таких авторов, которых тогда, в 1945 году, и на свободе достать было почти невозможно: Мережковского, Замятина, Пильняка, Пантелеймона Романова:

«Библиотека Лубянки – её украшение. Книг приносят столько, сколько людей в камере. Иногда библиотекарша на чудо исполняет наши заказы!»

А в Марфинской спецтюрьме Солженицын имел возможность делать заказы даже в главной библиотеке страны — в Ленинке.

«Тюрьма разрешила во мне способность писать, – рассказывает он о пребывании в Марфинском научно-исследовательском институте, – и этой страсти я отдавал теперь всё время, а казённую работу нагло перестал тянуть».

Свидания с родственниками проходили на Таганке, в клубе служащих тюрьмы, куда арестантов доставляли из других мест заключения. Н. Решетовская так описывает одно из них: «Подъехала никакая не «страшная машина», а небольшой автобус, из которого вышли наши мужья, вполне прилично одетые и совсем не похожие на заключенных. Тут же, ещё не войдя в клуб, каждый из них подошел к своей жене. Мы с Саней, как и все, обнялись и поцеловались и быстренько передали друг другу из рук в руки свои письма, которые таким образом избежали цензуры». Вот каков он, оказывается, настоящий, а не книжный ГУЛАГ!

Ещё одна тюремная история

promo elhombresombro october 14, 2014 17:33
Buy for 50 tokens
Если вы хотите, чтобы о ваших товарах или услугах мгновенно узнавали тысячи людей - обращайтесь ко мне. Более 10 лет работая в медиа-сфере, я отточил мастерство создания рекламных текстов до такой степени, что если людям не сказать, что они видят перед собой рекламу, то они ни за что не догадаются…

  • 1
> «Офицер? – сразу заметил директор кирпичного завода. – Чем командовали?»

- Стукач, сука и кумовка! Оперативный псевдоним - "Ветров"!
- Хорошо. Будешь придурком лагерным.

Да, вот сколько нам открытий чудных... Подлая тварь, продажная. Впрочем, это давно известно. Не новость.

Зачитала мужу. Просит найти первоисточники. Не поможете?

Шаламова почитайте - он называл его дельцом. И считал человеком непорядочным. есть письма. И есть интернет. Ищите и обрящете. Кто хочет, тот всегда найдёт. А ютюбе есть старый фильм, в котором его знакомые рассказывают, что за человек Солженицын.
Ну и вот небольшая разборка "Архипелага ГУЛАГ" и не только:https://arit-09.livejournal.com/45294.html

Спасибо! Просто у меня муж не очень дружит с интернетом, а самой искать особо некогда. Но поищу, конечно. Просто думала есть ссылки на эти письма, ну или где они опубликованы. А про архипелагия читала, впечатлена.

гулаг тяжко читать человеку не сидевшему,всё кажется непонятным и преувеличиным, а коменты о книге это вообще шедевры,ребята вы посидите хотя бы год и в наше время и вы охуеете как же был прав Солженицын ,потому что ещё 9 лет назад на зонах был режим мало чем отличающийся от 40-50 х ,ещё недавно строем в кирзе ходили в столовую и посейчас на промку выходят под оркестр,всё те же придурки в красных зонах,а обвинять его в стукачестве из за того что он написал как его вербовали ну тут вообще слов нет,если вы на зоне кого то обвините в стукачестве лишь потому что вам так кажется,в лучшем случае отделаетесь выбитыми зубами.

  Ваш пост я так понемаю оправдовает всю лагерную систему ,все хорошо,а что плохо то пиздешь?


  • 1
?

Log in

No account? Create an account